Путевые заметки

Моя Шри-Ланка: религиозный обряд в джунглях ночью

Мистика стала происходить, когда в назначенное время я позвонил Вильсону, чтобы уточнить место встречи. Как только я открыл рот, чтобы сказать «Hello. How are you?», как в рот влетело насекомое. С большим трудом (несмотря на покашливание и стойкие рвотные позывы) диалог был восстановлен и спустя пару стало изветсно, что встречаемся мы на железнодорожной станции Хиккадувы. Пока ваш покорный слуга говорил с ланкийцем, то чувствовал, как залетевшая вглубь пищевода муха прокладывают дорогу наружу. Когда она достигла горла – рвотные позывы осилились. Слава богу все обошлось лишь надсадным кашлем.

Впрочем, общение удалось: мы все-таки сумели договориться с ланкийцем о встрече. Быстро одевшись, я и Андрей отправились в путь, забыв при этом как следует перекусить. Как ранее предупреждал старина Вильсон, мероприятие должно было длиться до утра, но нам позволяли уйти спустя всего два часа после его начала. Во время подобных религиозных стачек первое время священные тексты поют восемь человек, затем их число постоянно меняется и только к утру шриланкийские священнослужители вновь собираются вместе, чтобы воздать хвалу Будде во все восемь глоток.

Встретив Вильсона на железнодорожной станции, мы прошлись немного по слабо оживленной центральной трассе Хиккадувы и практически в полной темноте повстречали поджидающих нас участников религиозной церемонии.

Загрузившись в тук-туки, мы бодро рванули с места и, распугивая бездомных собак и варанов понеслись в сторону джунглей, огибая озера с севера.

Дорога долгой не вышла – не более пятнадцати-двадцати минут. В месте назначения нас обступили непроходимые джунгли, лишь кое-где между деревьями виднелись окна одиноких домиков.

К моему удивлению, справлять религиозные обряды пришли не только Вильсон и узкий круг лиц, но человек пятьдесят-шестьдесят. Здесь были не только старики, но женщины, дети. Немало заскочило на огонек и мужчин всех возрастов. Те из них, что выглядели совсем молодо, играли в какую-то игру, напоминавшую бильярд, где вместо кия и шаров использовали фишки, загоняемые щелбанами в лузы.

Вильсон сказал, что не очень приветствует праздные игры молодежи, однако считает, что хотя бы с их помощью многих юношей и девушек удается заманить на подобные «религиозные собрания».

 

Одержимые женщины и защита от мертвых

После двух часов религиозных пенсопений
После двух часов религиозных пенсопений

На время Вильсон удалился, чтобы переодеться в белоснежное сари, оставив меня с Андреем изучать псевдобилиардные баталии ланкийцев. Впрочем, отсутствовал он недолго и вскоре уже сидел на стульчике рядом с нами и рулоном ниток в руках. Передав конец нити своему коллеге по жреческому цеху, он стал быстро-быстро разматывать нить, в то врем как второй ланкиец – наматывал ее на палку. Вильсон сказал, что таким образом он создает крайне эффективный инструмент защиты от злых сил.

Перед тем, как церемония началась, меня и Андрея отвели в комнату старейшин, где вместе со всеми вы выпили горячего чаю и закусили местными сладостями: тортом, какими-то конфетами, похожими на ирис, корзиночками из воздушного риса и т.д.. Сладости оказались настолько уникальными для нас россиян, что до сих пор не можем их описать.

Так что же представляло собой ланкийское общение с духами, церемония, которую местные проводят в среднем раз неделю? За круглый стол, на котором стояла статуя Будды, уселись все восемь жрецов. Стол этот с трех сторон окружали узористые ширмы и покрывали праздничные гирлянды из  лампочек, которые создавали практически новогоднее настроение. Ширмы не было только перед ковром, на котором сидели молящиеся и зрители, в нашем случае – женщины, дети, ну и мы с Андреем.

Церемония стартовала, когда зажгли фитиль рядом со статуей Будды, и восемь мужских голосов начали петь.

В день, когда на место религиозного действа забежали мы с Андреем, священнослужители рассказывали историю о том, как Будда встал на защиту ребенка, на которого напал дьявол. Так как среди слушателей были дети – вполне актуальный выбор темы.

Песнопения Вильсона и Ко длились ровно два часа. И не скажу, что стал свидетелем совсем уж однообразного действия. Иногда все восемь человек в белых сари пели вмести, иногда – по одиночке. Несколько раз, привнося существенное разнообразие в происходящее, на сцену выходил крепко сбитый мужчина в годах с продолговатым барабаном в руках. Он так мастерски владел инструментом, разными техниками боя, что вызывал самое искреннее восхищение.

Однажды прямо во время инструментальных экзерциссов за спину музыканта выскочила тучная женщина лет пятидесяти и стала бешено трястись, размахивать руками. Когда религиозные гимны смолкли, Вильсон рассказал, что подобное часто происходит на религиозных мероприятиях. Люди входят в транс, причем — не совсем по своей воле. Такие бешеные пляски, о которых люди сами ничего не могут вспомнить – это следствие одержимости духами…

Кстати, чтобы защитить присутствовавших от зла и, видимо, чтобы мы не повторили судьбу «одержимой», один из поющих вышел из-за «поющего» стола и вложил в мои руки виток защитной нити, а потом передал веретено, на которое она была намотана, «в зал». Веретено пошло по кругу.  В конце концов в этого хрупкого охранителя цеплялись почти два десятка человек. Очевидно, что защита работала, так как никто больше не выбегал в центр помещения, чтобы устраивать дикие пляски.

Отсидев положенные два часа, мы с Андреем стали собираться домой, как жрецы пригласили нас в очередной раз разделить с ними трапезу. Нас завели в темную кухню с гигантским столом, уставленным всевозможными кастрюлями и сковородами. Вильсон лично обслужил белых гостей: положил в тарелку каждому по две плошки риса, а затем щедро рассыпал по тарелке пять блюд, до предела напичканных специями, включая сою и какие-то неизвестные мне тушеные овощи.

Признаюсь, что кушать все это угощение было все равно что глотать лаву, но я справился с этой нелегкой миссий. Пресным был только рис, потому-то им я щедро и закусывал все остальное. Только такое дополнение к трапезе, как паппадам, порадовало умеренными вкусовыми качествами. Описать его вкус непросто, но, пожалуй, скажу, что это нечто среднее между чипсами и кукурузными шариками.

 

Дорога домой и третий — лишний

Вильсон предупредил, что хозяев дома, приютивших меня с Андреем, нужно хотя бы символически отблагодарить – вручить им (раз не принесли подарки) немного денег. Но как только я достал кошелек – ланкийцы стали так громко возражать против любых подношений, что пришлось смириться с их позицией.

Вильсон посадил нас в тук-тук и отвез в центр Хиккадувы, после чего вернулся на прерванное мероприятие, чтобы воздавать хвалу Будде вплоть до самого утра. Но перед этим повторно заплатил за нас водителю транспортного средства. Из своего кармана заплатил (первый раз он это сделал на пути к месту проведения религиозной церемонии)! За нас, за белых, за людей, которые значительно богаче его самого. Мы с Андреем поклялись вернуть ланкийцу долг, причем – в самое ближайшее время. Ну а потом – отправились домой.

Но на этом приключения не закончились. То, что мы увидели по приходу домой (за полночь), удивило нас больше всего. Мы не обнаружили нашего третьего участника зимовки. Он исчез в неизвестном направлении вместе со всеми своими вещами и, по счастью – без наших. На столике у окна Иван оставил записку в три предложения: «Я не могу здесь жить. Я улетел. Моя зимовка 2017 завершена».

Что ж, Ваня прожил на Шри-Ланке всего четыре дня, и его действительно многое здесь не устраивало: полутораметровые волны в море, не самый скоростной интернет. Даже еда его не прельщала, хотя все это время мы завтракали, обедали и ужинали в «Хоум Граунде» — одном из лучших ресторанчиков Хиккадувы, в котором повара готовят под вкусы европейцев.

Удивительно, что все, что Иван видел, как минусы, я с Андреем расценивали, как плюсы. За исключением, конечно, глючного интернета. Что ж, не будем судить нашего товарища строго. Надеюсь, все у него в родном Питере сложится как нельзя лучше.

Vladislav Kukresh

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

error: Content is protected !!